стою на кухне, готовлю азиатский рис, смотрю по сторонам развлечения ради. И тут вижу... батюшки святы- муха! настоящая! живая... ну... почти что живая- хиленькая такая, сонная, но лапки потирает, хоботочком что-то стук-постук. Сидит на столе, озирается.
В другое время я бы её трапкой по голове угостила бы, а тут сердце сжалось у меня- горемычная она такая, холодно ей, зима у ней. И захотелось поддержать её, руку помощи протянуть, бросить спасательный круг человеческого сострадания, локоть подставить, потрепать по плечу по-дружески и сказать: "Не тужи, товарищ муха. Прорвёмся. Пересилим мы эту зиму. И наступит у нас весна".
Так и сидит муха на столе, зиму пережидает.
В другое время я бы её трапкой по голове угостила бы, а тут сердце сжалось у меня- горемычная она такая, холодно ей, зима у ней. И захотелось поддержать её, руку помощи протянуть, бросить спасательный круг человеческого сострадания, локоть подставить, потрепать по плечу по-дружески и сказать: "Не тужи, товарищ муха. Прорвёмся. Пересилим мы эту зиму. И наступит у нас весна".
Так и сидит муха на столе, зиму пережидает.